График показа
Новости 4 сезона
Мы в сети


Статистика

Онлайн всего: 31
Гостей: 26
Пользователей: 5
liusiafom, natashasvog, Jamanaka, metagri, natalia
Администратор
Зам.админа
Главный модератор
Модератор
Главный переводчик
Переводчик
Главный дизайнер
Дизайнер
Ньюсмейкер
Активист
Проверенный
Пользователь

[ Кто сегодня был? ]
Твиттер
Главная » 2018 » Февраль » 6 » И шелест книг меня манит, в мир Чужестранки увлекая... Выпуск №22
11:54
И шелест книг меня манит, в мир Чужестранки увлекая... Выпуск №22



Сага «Чужестранка» заслуживает того, чтобы Вы потратили своё время на её прочтение. Читать «Чужестранку» легко и вкусно до мурашек. И спасибо переводчикам, за их изумительно красивый и грамотный перевод. Было ли легко переводить не знаю, но читается на одном дыхании, хотя есть моменты, когда дыхание перестаёт быть ритмичным dy dz . Так что присоединяйтесь







Вы дышите? Сейчас я перекрою вам кислород
Если б эта история была написана о реальних людях, что бы мы чувствовали? Но мы проживаем жизнь с нашими любимыми героями и это наша реальность. Меня иногда уже спрашивают «Ты тут или в Шотландии?» Так вот сейчас, в эту минуту, я в Эдинбурге, вместе с Клэр, стою перед дверью.

(не сокращая, ибо это просто невозможно, вы ж меня понимаете)


«…. первым, что я увидела, оказалась аккуратная белая табличка над дверью.
«А. Малкольм, печатник и книгопродавец» — значилось на ней, а ниже: «Книги, визитные карточки, плакаты, письма и другое».
Я протянула руку и коснулась черных букв имени. А. Малкольм. Александр Малкольм. Джеймс Малкольм Маккензи Фрэзер. Может быть.
Поняв, что еще минута — и моя храбрость растает, как туман, я распахнула дверь и вошла.
Через помещение тянулся широкий прилавок с отброшенной откидной доской. С одной стороны находилась полка, уставленная лотками со шрифтами. Всевозможные плакаты и объявления, наверняка образцы, были сложены у противоположной стены. Дверь в заднюю комнату была открыта, позволяя увидеть громоздкую угловатую раму печатного пресса. Над ним, спиной ко мне, склонился Джейми.
— Это ты, Джорджи? — спросил он, не оборачиваясь. Одетый в штаны и рубашку, Джейми держал в руках какой–то инструмент, которым ковырялся во внутренностях печатного станка. — Что–то ты не торопишься. Ты принес…
— Это не Джорджи. — Мой голос прозвучал выше обычного. — Это я, Клэр.
Он выпрямился очень медленно. У него были длинные волосы, густой хвост каштановых волос, в которых проблескивали медные искорки. Я успела заметить, что они аккуратно перевязаны зеленой ленточкой.
Джейми обернулся и молча уставился на меня. Дрожь пробежала по мускулистому горлу, он сглотнул, но не проронил ни слова.
Я увидела все то же широкое добродушное лицо, темно–голубые, чуть раскосые глаза, плоские скулы викинга, а кончики губ, как всегда, немного изгибались, словно в улыбке. Конечно, морщинки вокруг рта и глаз стали глубже, да и нос несколько изменился. Прямая переносица слегка уплотнилась близ основания, что свидетельствовало о давнем, залеченном переломе. Мне подумалось, что это придает его облику некую свирепость, но зато снимает прежнюю настороженную сдержанность и, по сути, добавляет грубоватого очарования.
Я прошла через откидной проем прилавка и, наткнувшись на его немигающий взгляд, прокашлялась.
— Когда ты сломал нос?
Уголки широкого рта слегка приподнялись.
— Месяца три после того, как я видел тебя в последний раз, англичаночка.
Это слово было произнесено неуверенно и прозвучало почти как вопрос. Нас разделяло расстояние не более фута. Я нерешительно дотронулась до крохотной линии перелома, там, где кость выдавалась под загорелой, бронзовой кожей.
Он отпрянул, словно от удара током, и лицо его дрогнуло.
— Ты настоящая, — прошептал Джейми.
Мне казалось, что он побледнел, как только меня увидел, но нет, лишь теперь вся краска действительно схлынула с его лица, глаза закатились, и он тяжело осел в ворох бумаг, слетевших с печатного станка. У меня мелькнула мысль, что для такого крупного мужчины это довольно изящное приземление.
То был всего лишь обморок, и стоило мне опуститься рядом с ним на колени и развязать шейный платок, как его ресницы слабо затрепетали. Сомнений у меня больше не оставалось, но я непроизвольно расстегнула полотняную рубаху и, конечно, увидела его на прежнем месте. Маленький треугольный шрам прямо над ключицей, оставленный ножом Джонатана Рэндолла, эсквайра, капитана восьмого драгунского полка его величества.
Постепенно его лицо розовело. Я села на пол, скрестив ноги, и положила голову Джейми себе на колени, запустив руку в густые, мягкие волосы. Он открыл глаза.
— Так плохо, да? — с улыбкой произнесла я те самые слова, которые он сказал мне двадцать с лишним лет назад, в день нашей свадьбы, держа мою голову у себя на коленях.
— Хуже не бывает, англичаночка, — ответил он, и его губы сложились в неуверенную улыбку.
Джейми рывком сел и, не отрывая от меня глаз, повторил:
— Боже праведный, ты настоящая!
— Ты тоже. — Я подняла голову и взглянула на него. — Я думала, что ты умер.
Мне хотелось сказать это непринужденно, но голос подвел. Слезы заструились по щекам, пропитывая грубую ткань его рубашки, когда он крепко прижал меня к себе.
Меня так трясло, что я не сразу поняла, что его тоже трясет, и по той же самой причине так и не узнала, сколько же времени мы провели на пыльном полу, плача в объятиях друг друга, изливая в слезах тоску двадцатилетней разлуки.
Он запустил пальцы в мои волосы, освобождая их от заколок. Заколки градом посыпались на пол, волосы волной упали на плечи. Сама я изо всех сил сжимала его запястья, впившись ногтями в полотно рубахи так, словно стоило мне разжать пальцы — и Джейми исчезнет.
Потом, видимо охваченный таким же страхом, он вдруг схватил меня за плечи, отстранил, отчаянно всматриваясь в мое лицо, коснулся его рукой и стал обводить пальцами контуры, не обращая внимания на слезы и мокрый нос.
Наконец я шмыгнула так громко, что это, по–видимому, привело его в чувство, ибо он отпустил меня, торопливо нашарил в рукаве носовой платок и неловко вытер им сначала мое, а потом и свое лицо.
— Дай сюда.
Я выхватила у него платок, высморкалась, отдала ему, а когда он тоже высморкался, издав трубный звук, хихикнула от избытка чувств.
Он улыбнулся и утер слезы костяшками пальцев, не в состоянии оторвать от меня глаз.
Неожиданно я почувствовала, что не могу не прикасаться к нему, бросилась, обхватила, сжала изо всех сил и пришла в себя, только ощутив на своей спине его сильные руки и услышав, как он снова и снова повторяет мое имя.
Наконец я отпустила его и села, слегка отстранившись. Джейми между тем хмуро уставился на пол между своими ногами.
— Ты что–то потерял? — удивленно спросила я.
Он поднял глаза и улыбнулся чуть смущенно.
— Я боялся, что совсем потерял голову и обмочился, но нет, все в порядке. Я просто сел на кувшин с элем.
И точно: под ним медленно растекалась лужица ароматной коричневой жидкости. Я вскрикнула, вскочила на ноги и помогла подняться ему. После тщетных попыток оценить нанесенный ущерб он пожал плечами и расстегнул свои штаны, спустил плотную ткань вниз по бедрам, но вдруг остановился и, взглянув на меня, слегка покраснел.
— Все в порядке, — сказала я, чувствуя, как густая краска заливает и мои щеки. — Мы ведь женаты. — При этих словах у меня перехватило дыхание, и я непроизвольно опустила глаза. — По крайней мере, я так думаю.
Джейми долго молча смотрел на меня, а потом его широкий рот тронула улыбка.
— Ну да, конечно.
Он сбросил намоченные пивом штаны и шагнул ко мне.
Я протянула руку, чтобы остановить и одновременно, чтобы прилечь его. Больше всего на свете мне хотелось коснуться его, но непонятно почему мной овладела робость. Как мы начнем все заново после столь долгой разлуки?
Похоже, его тоже одолевали робость и смущение, порожденные теми же смешанными чувствами. Остановившись в нескольких дюймах от меня, Джейми взял мою руку, чуть помедлив, склонился над ней и легко провел губами по костяшкам. Его пальцы коснулись серебряного кольца, дрогнули и остановились, сжав полоску металла.
— Я никогда его не снимала, — вырвалось у меня, потому что мне вдруг показалось очень важным, чтобы он это знал.
Джейми слегка сжал мою руку, но не выпустил.
— Я хочу…
Он умолк, все еще не выпуская моей руки. Его пальцы вновь нашли серебряное кольцо и задержались на нем.
— Я очень хочу поцеловать тебя, — тихо сказал он. — Можно?
Сдержать подступившие слезы было невозможно. Глаза оказались переполнены ими, и я ощутила, как они, крупные и горячие, потекли по моим щекам.
— Да, — прошептала я.
Он медленно привлек меня к себе, держа наши соединенные руки под своей грудью.
— Я не делал этого очень давно, — сказал Джейми.
Я увидела, как надежда и страх затемнили голубизну его глаз, приняла этот дар и отдала ему обратно, прошептав:
— Я тоже.
С удивительной нежностью взяв мое лицо в ладони, он припал губами к моим губам.
Я не вполне знала, чего ожидаю. Повторения неистовой страсти, которая сопровождала наше последнее расставание? Я очень часто проживала в памяти бесконечные часы нашего почти дикого взаимного обладания в темноте супружеской спальни. То, к чему меня тянуло с такой силой, что я часто просыпалась в поту, дрожа от неутоленного желания.
Но за столь долгий срок мы не могли не отдалиться друг от друга, и теперь, хотя оба стремились к единению, наши первые прикосновения были медленными, нерешительными, словно каждый молчаливыми губами искал, просил, давал и обретал желанное. Мои глаза были закрыты, и я знала, что глаза Джейми тоже закрыты. Мы просто боялись смотреть друг на друга.
Не поднимая головы, он начал слегка поглаживать меня, ощупывая сквозь одежду, заново знакомясь с рельефом моего тела. Наконец его рука спустилась по моему предплечью и поймала правую кисть. Пальцы пробежались по моей руке, снова нашли кольцо и обхватили это витое серебро с горским узором, затершимся от долгого ношения, но все еще отчетливо различимым.
— Я видел тебя так много раз, — звучал в моем ухе его теплый шепот. — Ты так часто являлась мне. Порой, когда мне снились сны. Когда я лежал в лихорадке. Когда меня одолевали страх и одиночество и я знал, что должен умереть. Когда я нуждался в тебе, я всегда видел тебя, ты улыбалась, твои волосы вились вокруг твоего лица. Но ты никогда не заговаривала. И ты никогда не касалась меня.
— Я могу коснуться тебя теперь.
Я потянулась и нежно провела рукой по его виску, уху, щеке, которые были у меня на виду. Потом моя рука двинулась к затылку, забираясь под густые бронзовые волосы, и, когда он наконец поднял голову и взял мое лицо в свои ладони, в его темно–голубых глазах сияла любовь.
— Не бойся, — тихо сказал он. — Теперь нас двое.»
(«Путешественница», гл.24)






Второе потрясение Джейми после появления Клэр

«— Очень рад видеть тебя снова, Клэр, — нежно произнес Джейми. — Я думал, что никогда… ну…
Он слегка передернул плечами, как будто полотняная рубашка вдруг стала ему тесна, и посмотрел на меня в упор.
— Ребенок? — прозвучал вопрос.
Все, что чувствовал Джейми, ясно отражалось на его лице: надежда, отчаянный страх и попытка скрыть и то и другое.
Я улыбнулась ему и протянула руку.
— Подойди сюда.
….......

— Вот, смотри.
Он взял их у меня осторожно, как человек, имеющий дело с неизвестной и, возможно, опасной субстанцией, и его большие руки словно бы заключили фотографии в живую оберегающую рамку. В обрамлении его пальцев красовалось круглое личико новорожденной Брианны…..
Я подняла глаза на его потрясенное лицо. Он держал снимки близко к груди, не двигаясь, широко раскрыв глаза, и вид у него был такой, будто его поразила в сердце стрела из арбалета, — да так оно, похоже, и было.
— Твоя дочь посылает тебе это, — сказала я, повернула его лицо к себе и нежно поцеловала в губы.
Поцелуй вывел его из транса — он моргнул, и лицо снова ожило.
— Моя… она… — Его голос осип от волнения. — Дочь. Моя дочь. Она… знает?
— Знает. Посмотри на остальные.
…......

Задыхаясь от волнения, я объясняла, растолковывала, показывала фотографии, которые одна за другой выпадали из его рук и соскальзывали на пол, когда он хватался за очередной снимок.
— О господи! — воскликнул Джейми, увидев фотографию, на которой десятилетняя Бри сидела на полу в кухне, обняв Смоуки, громадного ньюфаундленда.
Это была цветная фотография, и волосы дочери отливали мерцающей медью на фоне лоснящейся черной шерсти пса.
Его руки так сильно тряслись, что он не мог удержать снимки и оставшиеся мне пришлось показывать ему самой.
….....

Джейми простер руку над фотографиями, лишь слегка касаясь глянцевых поверхностей дрожащими пальцами, повернулся и медленно, с невероятным изяществом падающего высокого дерева подался ко мне и уткнулся лицом в плечо, сотрясаясь от беззвучных рыданий.
Я прижала его к своей груди, крепко обняв широкие трясущиеся плечи, и мои слезы падали на его волосы, оставляя маленькие темные пятна на рыжей гриве. Прижимаясь щекой к его макушке, я тихо приговаривала что–то бессвязное, как будто он был Брианной. Про себя я подумала, что это сродни хирургической операции — больно, но необходимо.
— Как ее зовут?
Джейми наконец поднял лицо, вытер нос тыльной стороной ладони и бережно, будто они могли рассыпаться от его прикосновения, поднял снимки.
— Как ты ее назвала?
— Брианна, — гордо ответила я.
— Брианна? — повторил он и нахмурился. — Какое ужасное имя для юной девушки!
Я отпрянула, словно от удара.
— Вовсе оно не ужасное! Это красивое имя, и, кроме того, ты сам велел мне назвать ее так! Почему это вдруг оно ужасное?
Он заморгал.
— Я велел тебе назвать ее так?
— Ну конечно! Когда мы… когда мы… в последний раз, когда я видела тебя… в нашу последнюю встречу…
Я плотно сжала губы, чтобы не расплакаться снова, но быстро совладала с собой и добавила:
— Ты велел мне назвать ребенка в честь твоего отца. Его ведь звали Брайан — Бриан, верно?
— Ох, ну да. — На его лице проступала улыбка. — Ты права, было такое. Правда, я–то думал, что родится мальчик.
— И ты жалеешь, что она не мальчик?
Я бросила на него сердитый взгляд и начала было собирать разбросанные фотографии, но он удержал меня за запястья.
— Нет, — сказал он, — Нет, я не жалею. Конечно нет! — Его губы слегка дернулись. — Но не стану отрицать, что она явилась для меня чертовским потрясением. Как и ты, англичаночка.
…......

— Ты сожалеешь, что я появилась? — вырвалось у меня. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушла?
Его руки сжали мои плечи так сильно, что я пискнула. Поняв, что он причинил мне боль, Джейми чуть ослабил хватку, но не выпустил меня из своих крепких объятий. Похоже, мое предположение поразило его настолько, что он побледнел и смог заговорить лишь после того, как сделал шумный, глубокий вдох.
— Нет. — Его ответ прозвучал почти спокойно. — Нет, ничего такого я не хочу.
Это было сказано твердо и решительно.
Завладев моей рукой, он собрал с пола фотографии, положил себе на колени и уставился на них, склонив голову, так что его лица не было видно.
— Брианна, — тихо произнес он. — Ты неправильно произносишь это имя, англичаночка. Надо говорить Брина.»
(«Путешественница», гл.24)




- Брайанна? - спросил он, нахмурившись рассматриваяфотографии. – Какое ужасное имя для маленькой девочки!

Я отшатнулась, как будто меня ударило током.

- Оно не ужасное! - рявкнула я. - Это красивое имя, и, кроме того, ты сам
сказал мне ее так назвать! Что ты имеешь в виду под ужасным именем?

- Брайанна, - тихо сказал он. - Тынеправильно его произносишь, Сассенах. Ее зовут Брианна.

Он сказал это с особым шотландским ритмом, при котором ударение падало на
первый слог, а второй был еле слышен. Бри-ан-на.





Началось,

«— Настоящий вопрос, англичаночка, состоит в том, почему ты вернулась?
— Ага, конечно, легче задавать вопросы мне, чем отвечать самому. — Мои ладони плотно прижались к шероховатому дереву двери. — Ну а как ты думаешь, почему я вернулась?
— Я не знаю.
Мягкий шотландский говор звучал невозмутимо, но я даже в полумраке видела, как бьется пульс над открытым воротом его рубахи.
— Ты вернулась, чтобы снова стать моей женой? Или только затем, чтобы рассказать мне о дочери?
Неожиданно, словно осознав, что такая близость меня нервирует, Джейми отвернулся и двинулся к окну, где поскрипывали на ветру ставни.
— Ты мать моего ребенка, англичаночка, и за одно это я обязан тебе — за знание того, что моя жизнь была не напрасной и что мой ребенок в безопасности.
Он повернулся и посмотрел на меня. В голубых глазах застыло напряжение.
— Но прошло много времени с тех пор, как мы с тобой были вместе. Потом у тебя была своя жизнь, а у меня здесь — своя. Ты ничего не знаешь о том, что я делал или кем был. И вот теперь ты вернулась. Потому что захотела или потому что почувствовала себя обязанной?
У меня перехватило горло, но я посмотрела прямо в глаза Джейми.
— Я вернулась теперь, потому что раньше… раньше я думала, что ты умер. Я думала, что ты погиб при Куллодене.
Джейми уставился на подоконник и подобрал с него какую–то щепочку.
— Ну понятно… Что ж… я и должен был умереть. — Он невесело улыбнулся, пристально изучая щепочку. — Приложил к этому уйму стараний. — Он снова посмотрел на меня. — А как ты узнала, что я не умер? Или где я нахожусь, если на то пошло?
— Мне помогли. Молодой историк Роджер Уэйкфилд нашел архивные записи, он проследил каждый твой шаг до Эдинбурга. И, увидев имя «А. Малкольм», я поняла… подумала, что… это можешь быть ты.
Мои объяснения были невнятными, но время для подробностей можно будет найти и позже.
— Ага, понятно. И потом ты пришла. Но все же… почему?
Несколько мгновений я смотрела на него молча. Джейми, словно ему стало трудно дышать, а может быть, просто ради того, чтобы чем–то себя занять, нашарил засов и наполовину распахнул ставни, заполнив комнату шумом падающей воды и холодным, свежим запахом дождя.
— Ты пытаешься намекнуть мне, что не хочешь, чтобы я осталась? — вырвалось у меня. — Потому что если… я хочу сказать, мне понятно, что жизнь твоя теперь… может быть, у тебя… другие узы…
Невероятно обострившееся восприятие позволяло мне улавливать едва слышные звуки, доносившиеся с нижнего этажа, и это несмотря на шум дождя и оглушительный стук собственного сердца. Мои ладони вспотели, и я тайком вытерла их о юбку.
Джейми отвернулся от окна и уставился на меня.
— Господи! — вздохнул он. — Да чтобы мне вдруг захотелось расстаться с тобой? — Его лицо было бледным, а глаза неестественно блестели. — Я страстно желал тебя двадцать лет, англичаночка. Боже мой, неужели ты этого не понимаешь?
….....

— Я нужен тебе? — прошептал он. — Англичаночка, ты примешь меня? Ты готова рискнуть и принять человека, которым я являюсь, ради человека, которого ты знаешь по общему прошлому?
Я ощутила мощную волну облегчения, смешанного со страхом. Она пробежала от его руки по моему плечу и к кончикам пальцев ног, снимая напряжение.
— Немного поздно спрашивать об этом, — сказала я и, потянувшись, коснулась его щеки, где начинала пробиваться щетина, ощущавшаяся под моими пальцами не колючей, а мягкой, словно плюш. — Потому что я уже рискнула всем, что у меня было. Но, кем бы ты ни был теперь, Джейми Фрэзер, — да. Да, я хочу быть с тобой.
Пламя свечи голубым светом отражалось в его глазах, когда он протянул ко мне руки. Я молча ступила в его объятия и уткнулась ему лицом в грудь, наслаждаясь возможностью ощущать рядом это большое, сильное тело. Настоящее — после стольких лет тоски по призраку, которого я не могла коснуться.
Спустя мгновение Джейми высвободился, нежно коснулся моей щеки и улыбнулся.
— Ты все–таки чертовски храбрая, англичаночка. Впрочем, так было всегда.
Я попробовала улыбнуться ему в ответ, но губы дрожали.
— А как насчет тебя? Откуда тебе знать, какая я? Ты ведь тоже не знаешь, чем я занималась последние двадцать лет. Может быть, я такой ужасный человек, что тебе и не вообразить!
Его глаза засветились от лукавства.
— Конечно, все возможно, англичаночка. Дело, однако, в том, что меня это не волнует.»
(«Путешественница», гл.25)






Для тех., кому 18+

«Я стояла перед ним без ничего, на мне были только туфли и шелковые розовые чулки с подвязками. Захотелось подхватить с пола платье и прикрыться, но мне удалось справиться с этим порывом. Я выпрямилась, вскинула голову и стала ждать.
Джейми не промолвил ни слова. Его глаза блеснули в свете свечи, когда он слегка мотнул головой, но он по–прежнему ловко умел скрывать свои мысли за непроницаемой маской.
— Ты скажешь что–нибудь или так и будешь молчать? — не выдержав, спросила я дрожащим голосом.
Джейми открыл рот, но не смог произнести ни слова, лишь медленно покачивал головой.
— Господи, — прошептал он наконец. — Клэр, ты самая красивая женщина, которую я когда–либо видел.
........

— Твоя грудь бела, как слоновая кость, — тихо произнес он с сильным горским акцентом, всегда проскакивавшим в речи Джейми в моменты сильного волнения.
Он поднял руку и взял одну грудь в свою ладонь. Его загорелые пальцы темнели на фоне бледного свечения моего тела.
— Даже просто видеть их, такие полные и округлые… Господи, я мог бы вечно держать здесь голову. Но коснуться тебя, моя англичаночка… Тебя, с кожей, подобной белому бархату, и нежными линиями тела…
Джейми умолк. Его рука медленно двинулась по изгибам талии и бедра к выпуклости ягодиц.
— Боже мой, — прошептал он, — я не могу не смотреть на тебя, англичаночка, не могу отнять от тебя руки, не могу не находиться рядом с тобой, не могу не желать тебя.
…......

Паховые волосы топорщились каштановым кустиком, и было совершенно очевидно, что Джейми не солгал: он действительно хотел меня, очень хотел.
.......

— Ты так же боишься, как и я? — прозвучал мой голос, как мне показалось, слегка хрипловатый.
Джейми внимательно оглядел меня и поднял бровь.
— Вот уж не думал, что смогу тебя бояться. Но ты покрылась гусиной кожей. Тебе страшно, англичаночка, или просто холодно?
— И то и другое, — ответила я, и Джейми рассмеялся.
— Тогда иди сюда, — сказал он, отпуская мою руку и наклоняясь, чтобы откинуть одеяло.
Когда он скользнул под одеяло рядом со мной, я продолжала дрожать и жар его тела стал для меня сущим потрясением.
— Господи, да ты ничуточки не замерз! — вырвалось у меня, когда я, инстинктивно потянувшись навстречу теплу, прижалась к его груди.
Он неуверенно рассмеялся.
— Нет, не замерз. Наверное, я должен бояться, а?
Он нежно обнял меня, и я коснулась его груди, ощущая, как сотни крохотных бугорков гусиной кожи возникают под кончиками моих пальцев среди курчавых рыжих волос.
— Когда мы боялись друг друга раньше, в нашу свадебную ночь, — прошептала я, — ты держал меня за руки. Ты сказал, что будет легче, если мы соприкоснемся.
Кончиком пальца я нащупала его сосок, и Джейми издал слабое восклицание.
— Да, говорил, — выдохнул он. — Господи, коснись меня снова, вот так…
Неожиданно он сильнее прижал меня к себе.
— Коснись меня, — снова тихо попросил он, — и позволь мне коснуться тебя, моя англичаночка.
….......

— Когда мы поженились, — прошептал он, обдавая мою щеку теплым дыханием, — и я увидел тебя там, такую красивую в белом платье, Я ни о чем не мог думать, кроме как о том, что, когда мы останемся наедине, я смогу разобрать твои кружева и ты, нагая, окажешься рядом со мной в постели.
— А сейчас ты хочешь меня? — прошептала я и поцеловала загорелую плоть в ложбинке над ключицей.
Кожа была солоноватой, волосы пахли древесным дымом, в целом же от него исходил возбуждающий запах настоящего мужчины.
Ответом стало резкое движение, заставившее меня ощутить животом прикосновение затвердевшего мужского начала.
Страх и желание прижали меня к нему. Груди мои набухли от возбуждения, жар в промежности побуждал открыть себя для него. Но таким же сильным, как страсть, было простое желание принадлежать ему, дать ему возможность полностью овладеть мною, чтобы я, забывшись, избавилась от своих сомнений.
….....

— Дай мне свои губы, англичаночка, — прошептал Джейми, склоняясь ко мне.
Его голова загородила свечу, и, когда его губы коснулись моих, я не видела ничего, кроме смутного свечения и темноты его плоти. Прикосновение, сначала нежное, становилось все более настойчивым и жарким. Слегка охнув, я открылась ему; его язык искал мой.
Я укусила его за губу, и он удивленно вздрогнул.
— Джейми, — прошептала я прямо в его губы, отделенные от моих лишь теплым дыханием. — Джейми!
И это было все, что я могла сказать, ибо мои бедра подались навстречу его желанию, а потом снова и снова. Я повернула голову и впилась зубами в его плечо.
Джейми издал горловой звук и вошел в меня, глубоко и с силой. Изгибаясь под ним, я вскрикнула, как девственница в свою первую ночь.
— Не останавливайся! — вырвалось у меня. — Ради бога, не останавливайся!
Его тело услышало меня и ответило на том же языке: он сильнее стиснул мои запястья, а его толчки сделались еще неистовее, еще мощнее, всякий раз проникая в самую глубь моего лона.
Потом он выпустил мои руки, упал на меня, придавив своей тяжестью к постели, и крепко сжал мои бедра, удерживая меня неподвижной.
Я пискнула, завертелась под ним, и он укусил меня в шею.
Лежи смирно, — сказал он мне на ухо.
Я послушалась по той простой причине, что не могла и шелохнуться. Мы прижимались друг к другу так тесно, что, дрожа, не могли разобрать, чья это дрожь, а чувствуя биение сердца о ребра, я не знала, мое это сердце или его.
Так продолжалось, пока его движения в моем лоне не пробудили во мне конвульсию, и я, лежа под ним, почувствовала, как мои спазмы вызывают в нем отклик, побуждая присоединиться ко мне.
Тяжело дыша, Джейми приподнялся на обеих руках, выгнув спину и откинув голову. Глаза его были закрыты. Очень медленно он наклонил голову, открыл глаза и посмотрел на меня с невыразимой нежностью. Его щека в свете свечи поблескивала от влаги — может быть, от пота, а может быть, и от слез.
— О Клэр, — прошептал Джейми. — О господи, Клэр.
Все его тело содрогнулось, из горла вырвался похожий на рыдание стон, волосы упали на лицо, и его семя излилось в меня так, что каждое содрогание пребывающей во мне плоти рождало глубинный отклик всего моего существа.
Когда все кончилось, Джейми некоторое время удерживал себя надо мной, неподвижный, как камень, а потом не упал, но бережно опустился на меня и, расслабившись, замер.
…........
Джейми приоткрыл один глаз и задумчиво посмотрел на меня.
— Ну, англичаночка, чтобы забыть об этом, нужно совсем спятить, — сказал он. — Может быть, у меня и не хватает практики, но я пока не утратил всех своих способностей.»
(«Путешественница», гл.25)






«— Ты подарила мне ребенка, mo nighean donn, — тихо промолвил он, зарывшись губами в облачко моих волос — Мы всегда будем вместе. Она в безопасности, а мы, ты и я, теперь никогда не разлучимся.»
(«Путешественница», гл.25)





«— Думаю, что я мог бы разглядывать тебя часами, англичаночка, отмечать, в чем ты изменилась, а в чем осталась прежней. Примечать всякие мелочи вроде изгиба твоего подбородка, — он нежно коснулся упомянутой части моего лица, обхватил своей большой ладонью мой затылок и большим пальцем погладил мочку моего уха, — или ушей. Уж они–то не изменились. И твои волосы. Помнишь, я назвал тебя mo nighean donn? Моя каштановая…»
(«Путешественница», гл.26)





Подготовила: Лёля, Бонитоша
Специально для ТheОutlander.ru

Категория: Книги | Просмотров: 222 | Добавил: Лёля | Теги: outlander, Диана Гэблдон, книги, Чужестранка, книги Дианы Гэблдон, цитаты, Diana Gabaldon | Источник| |Рейтинг: 5.0/1

Внимание!
Запрещено копировать и распространять материал без ведома администрации сайта.



Похожие новости:
Всего комментариев: 4
avatar
0
4
Спасибо, очень приятно, что вам так же вкусно как и нам 001
Мы очень стараемся находить самые сладкие моменты 012
avatar
0
3
УУУУ- х! Хорошо!
avatar
0
2
Браво, девочки. Большое спасибо.
avatar
0
1
eq  ох и горячо же было ax1 011
Спасибо за отрывки)))
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
avatar
Добро пожаловать

Набор в команду
Приглашаем в команду сайта:

ПЕРЕВОДЧИКОВ
Дизайнеров
Модераторов
Ньюсмейкеров

По всем вопросам обращаться к Стефани
или отпишитесь
Мини-чат
Конкурсы

Активен

Новое на форуме
Хроника Outlander
Автор: metagri
Форум: За кадром
Дата: 21.02.2018
Ответов: 425
Катрина Балф / Caitriona Balfe
Автор: Бонитоша
Форум: Актеры
Дата: 21.02.2018
Ответов: 2755
Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя..
Автор: liusiafom
Форум: Поэзия
Дата: 21.02.2018
Ответов: 615
Новости 4 сезона
Автор: Стефани
Форум: 4 сезон
Дата: 21.02.2018
Ответов: 173
Сэм Хьюэн/Sam Heughan
Автор: Сидхи
Форум: Актеры
Дата: 21.02.2018
Ответов: 3430
Наш баннер
Наш опрос
Ваш любимый мужской персонаж
Всего ответов: 226



Оutlander является собственностью телеканала Starz и Sony Television. Все текстовые, графические и мультимедийные материалы, размещённые на сайте, принадлежат их авторам и демонстрируются исключительно в ознакомительных целях. Оригинальные материалы являются собственностью сайта, любое их использование за пределами сайта только с разрешения администрации.
Дизайн разработан Стефани, Darcy, Совёнок. Запрещено копирование элементов дизайна!


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика