График показа


Обсуждение: 1, 2, 3, 4 и 5 сезонов


6 сезон - 2022 год

Новости 5 сезона
Мы в сети


Твиттер
Главная » 2018 » Январь » 16 » И шелест книг меня манит, в мир Чужестранки увлекая... Выпуск №19
10:09
И шелест книг меня манит, в мир Чужестранки увлекая... Выпуск №19



Сага «Чужестранка» заслуживает того, чтобы Вы потратили своё время на её прочтение. Читать «Чужестранку» легко и вкусно до мурашек. И спасибо переводчикам, за их изумительно красивый и грамотный перевод. Было ли легко переводить не знаю, но читается на одном дыхании, хотя есть моменты, когда дыхание перестаёт быть ритмичным dy dz . Так что присоединяйтесь







Диана про Джейми.

«Он был рожден вождем, но вынужден был склонить голову и с достоинством испить эту чашу до дна. Но каково человеку, который не рожден для той роли, которая ему выпала? Джону Грею, например, или Карлу Стюарту.
В первый раз за десять лет он смог найти в себе силы простить того слабого человека, который некогда был его другом. Вынужденный неоднократно платить цену, которую требовал его собственный дар, он смог наконец понять, как тяжела участь того, кто был королем по рождению, но не по предназначению и призванию.»
(«Путешественница», гл.12)





«В ту ночь ему приснилась Клэр. Она лежала в его объятиях, осязаемая и благоухающая, с ребенком во чреве. Живот ее был круглым и гладким, как дыня, грудь — полной и пышной, с темными, словно налитыми вином, манящими сосками.
Ее рука скользнула ему между ног, он ответил ей тем же, а когда она двинулась, мягкая, округлая выпуклость наполнила его ладонь. Она поднялась над ним с улыбкой, частично скрытой упавшими на лицо волосами, и перекинула через него ногу.
Он тянулся к ее губам, требовал их, и она, откликнувшись, рассмеялась, склонилась, положив руки на его плечи и уронив волосы ему на лицо. Он вдохнул запах мха и солнечного света, ощутил спиной покалывание сухих листьев и понял, что они лежат в узкой горной долине неподалеку от Лаллиброха и все вокруг наполнено цветом ее медных буков. Буковые листья и буковый лес, золотистые глаза и гладкая белая кожа, окаймленные тенями.
Грудь Клэр прижалась к его рту, и он жадно припал к набухшим соскам. Ее молоко было горячим и сладким, с легким привкусом серебра, как кровь оленя.
— Сильнее, — прошептала она и, обхватив ладонью затылок, прижала его лицо. — Сильнее.
Потом она вытянулась поверх него во весь рост, тело к телу, и он ощущал дитя в ее чреве, дитя, находившееся сейчас между ними, но не разделявшее, а сближавшее, заставлявшее их стремиться к еще большему единению, чтобы оградить и сберечь эту крохотную крупицу жизни.
И это единение, единение их троих, было столь полным, что Джейми уже не осознавал, где начинается и где кончается каждый из них по отдельности.
Он проснулся неожиданно, тяжело дыша, весь в поту и обнаружил, что лежит на боку под одной из лавок, свернувшись в клубок. Еще не рассвело, но он уже мог видеть очертания лежавших рядом с ним людей и надеялся лишь на то, что не кричал. Он снова закрыл глаза, но сон пропал. Джейми лежал совершенно неподвижно, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце, и ждал рассвета.»
(«Путешественница», гл.11)






Тюрьма Ардсмур, кабинет Грея. Джейми и Грей играют в шахматы.
(Диана в полной мере описывает чувства Грея к рыжему горцу )


« Сделав ход, хозяин встал, чтобы подложить в камин торфяной кирпичик. Он потянулся и зашел за спину своего противника, чтобы взглянуть на расположение фигур под иным углом.
В это время, изучая позицию сверху, привстал и Джеймс Фрэзер. Он наклонился вперед, и отблески камина заиграли на его рыжей шевелюре, вторя свечению хереса в хрустальном бокале.
Волосы Фрэзера были забраны сзади в хвост и перехвачены черной ленточкой; чтобы распустить их, потребовалось бы лишь легкое касание. Джон Грей представил, как запускает сзади пальцы под эту густую, блестящую шевелюру, пробегает рукой вверх, касается гладкого теплого затылка…
Его рука непроизвольно сжалась в кулак, словно на самом деле почувствовав это прикосновение.
— Ваш ход, майор.
Тихий голос шотландца вернул его к реальности. Майор сел на свое место и устремил невидящий взгляд на шахматную доску.
Впрочем, даже не глядя, он остро ощущал движения гостя. Воздух вокруг Фрэзера казался наэлектризованным, не позволяя не смотреть на него. Чтобы как–то замаскировать свои чувства, Грей взял бокал с хересом и пригубил, почти не ощущая вкуса.
Фрэзер сидел неподвижно, как статуя, и только глаза, изучавшие шахматную доску, жили на его лице. В свете догорающего камина линии мощного тела были подчеркнуты тенью. Рука, окрашенная игрой огня в черный с золотом цвет, покоилась на столе, такая же неподвижная и совершенная, как стоящая рядом пешка, выбывшая из игры.
Грей потянулся к слону на ферзевом фланге, и голубой камень в его перстне предостерегающе вспыхнул.
«Это неправильно, Гектор? — подумал он. — То, что я могу полюбить человека, который, возможно, убил тебя?»
Но может быть, то была попытка исправить прошлое, залечить раны, полученные при Куллодене ими обоими?
Слон с мягким стуком встал на нужную клетку, а рука Грея, словно уже и не принадлежавшая ему и действовавшая но собственной воле, легла сверху на ладонь Фрэзера.
Она была теплой — такой теплой! — но твердой и неподвижной как мрамор. Ничто не двигалось на столе, только пламя мерцало в глубине хереса. И тогда Грей поднял глаза, и взгляды их встретились.
— Уберите свою руку с моей, — очень тихо произнес Фрэзер. — Или я убью вас.
Рука под ладонью Грея не шелохнулась, как не изменилось и выражение лица шотландца, но майор физически ощутил пронизывавшую его гостя дрожь негодования, спазм ненависти и отвращения.
У него не было сил просто отвернуться. Даже отвести взгляд, или моргнуть, или хоть как–то вырваться из–под власти темно–голубых глаз, сковавших его намертво. Замедленным, словно он стоял на неразорвавшейся мине, движением Грей отвел руку назад.
Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком дождя да потрескиванием горевшего в камине торфа. Казалось, будто некоторое время ни один из них даже не дышал. Потом Фрэзер молча поднялся и вышел из комнаты.»
(«Путешественница», гл.11)


Та что же такого то в этом Джейми, что его хотят и женщины и мужчины??? Какое место у него намагничено?





Роджер меня восхищает не менше чем Джейми, а вас?

««Не лицо, а зеркало, во многих отношениях», — подумал Роджер, глядя на Клэр.
Ее кожа была так нежна, что на висках и горле просвечивали голубые прожилки, а черты лица были будто выточены из слоновой кости.
Плед соскользнул, обнажив плечи. Одна рука расслабленно покоилась на груди, так и не выпустив смятый листок бумаги. Роджер бережно приподнял ее руку, чтобы взять бумагу, не разбудив Клэр. Тяжелая от сна рука была поразительно теплой и гладкой.
Его взгляд сразу остановился на этом имени; он знал, что она должна была найти его.
— Джеймс Маккензи Фрэзер, — прошептал он и перевел взгляд с листка бумаги на спящую женщину.
Луч света коснулся изгиба ее уха; она чуть пошевелилась, повернула голову и снова погрузилась в сон.
— Не знаю, каким ты был, приятель, — обратился Роджер к невидимому шотландцу, — но раз заслужил ее, то наверняка представлял собой что–то стоящее.
Роджер осторожно поправил плед, укутав плечи Клэр.»
(«Путешественница», гл.13)


Вот пока готовила этот отрывок подумала, наверно была хоть одна минута в жизни Роджера, когда он хотел быть на месте возлюбленного Клэр. А вам как кажется?




«Дюжину раз на дню Джейми касался маленького крестика, который лежал у него на сердце, всякий раз представляя себе лицо любимой, с кратким словом молитвы — за сестру, Дженни, Айена и детей — его тезку, юного Джеймса, Мэгги и Кэтрин Мэри, за близнецов Майкла и Джанет и за малыша Айена. За арендаторов Лаллиброха, за товарищей по заточению из Ардсмура. И неизменно первой его молитвой поутру и на ночь, а часто и между ними, была молитва о Клэр. Господи, да пребудет она в безопасности. Она и дитя!»
(«Путешественница», гл.14)




Вот тот самый момент, когда…. когда…....…точка невозврата

«— Ты когда–нибудь был женат, Маккензи?
Он стиснул зубы, одолеваемый желанием опрокинуть на ее каштановую головку полную лопату навоза, но подавил этот порыв и, воткнув лопату в кучу, буркнул: «Был» — тоном, который не располагал к дальнейшим расспросам.

Однако леди Джиниву чувства других людей не интересовали.



— Хорошо, — проговорила она с удовлетворенным видом. — Значит, ты знаешь, как это делается?
— Что?
Его лопата замерла в куче навоза, нога застыла на лопате.
— То, что делается в постели, — невозмутимо ответила девушка. — Я хочу, чтобы ты лег со мной в постель.
Воображению Джейми представилась немыслимая сцена: элегантная леди Джинива, задрав юбки, распростерлась в повозке прямо на куче навоза.
— Здесь? — прохрипел он, выронив лопату.
— Нет, дурачок! — раздраженно произнесла она. — В постели, настоящей постели. В моей спальне.
— Вы сошли с ума, — холодно сказал Джейми, слегка оправившись от потрясения. — Если вообще было с чего сходить.
Лицо ее вспыхнуло, глаза сузились.
— Как ты смеешь так говорить со мной!
— А как вы смеете так говорить со мной? — пылко ответил Джейми. — Девушка хорошего происхождения делает непристойное предложение мужчине вдвое старше ее! И к тому же конюху в поместье ее отца, — добавил он, вспомнив о своем положении, и от дальнейших замечаний воздержался.
В конце концов, не конюху же учить эту вздорную девчонку уму–разуму.
— Прошу прощения, миледи, — сказал он, не без усилия взяв себя в руки. — Солнышко сегодня жаркое: вам, наверное, слегка припекло головку, вот в нее и полезли всякие глупости. Вам стоит немедленно вернуться домой и попросить горничную приложить к голове что–нибудь холодное.
Леди Джинива топнула ножкой, обутой в сафьяновый сапожок.
— С головой у меня все в порядке!
Она смотрела на него, сердито выставив подбородок, а поскольку он был маленьким и заостренным, как и зубы, это делало ее похожей на злобно оскалившуюся лисицу.
— Я ценю оказанную мне честь, миледи, — произнес он с иронией, — но я действительно не могу…
— Можешь. — Она откровенно таращилась на гульфик его грязных штанов. — Так говорит Бетти.
Это поразило Джейми настолько, что некоторое время ему не удавалось издать ни единого членораздельного звука. Наконец он набрал побольше воздуха в грудь и со всей решительностью, на какую был способен, заявил:
— Бетти не имеет ни малейшего основания делать выводы относительно моих способностей. Я к ней пальцем не прикасался.»
(«Путешественница», гл.14)


и…......



«— Ты, наверное, раньше не видела обнаженного мужчину? — высказал догадку Джейми.
Блестящая каштановая головка качнулась назад и вперед.
— Ну, — неуверенно пролепетала она, — я видела, только… это не было…
— Что ж, обычно он выглядит немного не так, — будничным голосом произнес Джейми, усаживаясь рядом с ней на кровать, — но если мы с тобой собираемся заняться любовью, он должен быть именно таким.
— Понимаю, — сказала Джинива с сомнением в голосе.
Джейми попытался улыбнуться, чтобы приободрить ее.
— Не бойся. Больше он не станет. И если захочешь дотронуться до него, худого не случится.
По крайней мере, он надеялся на это. Находясь обнаженным так близко от полуодетой девушки, он с трудом сдерживался. Его изголодавшемуся естеству было безразлично, что эта девушка всего лишь эгоистичная сучка и к тому же шантажистка. К счастью, его предложение было отвергнуто, и Джинива чуть отодвинулась к стене, но продолжала глазеть на него. Джейми задумчиво потер подбородок.
— Что тебе известно об… Я хотел спросить, ты хоть знаешь, как это происходит?
Девушка покраснела, но ее взгляд оставался прямым и простодушным.
— Я думаю, так же, как у лошадей.
Джейми кивнул и с внезапной болью вспомнил свою первую брачную ночь. Тогда он тоже считал, что это должно быть как у лошадей.
Он прокашлялся.
— Ну примерно так. Хотя медленнее. И гораздо нежнее, — добавил он, заметив испуг в ее глазах.
— О–о. Это хорошо. Кормилицы и горничные любят рассказывать разные истории о… о том, что бывает, когда люди женятся… и это звучит довольно страшно. — Джинива судорожно сглотнула. — Будет очень больно?
Она внезапно подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Мне вообще–то все равно, — храбро продолжила она, — я только хочу знать, чего ожидать.
Неожиданно для себя Джейми почувствовал к ней симпатию. Да, она испорченная, себялюбивая и безрассудная, но у нее есть характер. Для него смелость была не последней добродетелью.
— Надеюсь, будет не очень больно, — ответил он, — если у меня хватит времени подготовить тебя.
«Если я не сорвусь», — подумал он.
— Наверное, это немного похоже на щипок.
С этими словами он ущипнул Джиниву за руку. Она вздрогнула, потерла больное место и улыбнулась:
— Это–то я выдержу.
— Неприятно только в первый раз, — заверил ее Джейми. — Потом будет гораздо лучше.»
(«Путешественница», гл.14)


Для тех, кто хочет знать, чем дело то собственно кончилось)))



«На самом деле Джейми боялся, что не сможет, когда придет время, проявить надлежащую деликатность — его пах уже распирала боль вожделения, и он ощущал отдающееся в висках биение своего сердца.
Она встала с постели и остановилась перед ним. Джейми внезапно поднялся, и она испуганно отступила на шаг, но он удержал ее за плечи.
— Можно теперь мне дотронуться до вас, миледи?
Слова были произнесены шутливым тоном, но прикосновение таковым не было.
Не в силах говорить, Джинива ограничилась кивком.
Джейми обнял ее, прижал к груди и не двигался до тех пор, пока ее прерывистое дыхание не стало ровным. Чувства его были противоречивы. До сих пор он никогда не обнимал женщину, не испытывая любви, хотя бы влюбленности, но здесь ни о чем подобном не могло быть и речи. Если что и имело место, то нежность к ее юности и сочувствие к ее ситуации, сочетавшиеся со злостью из–за того, что она им манипулировала, и страхом перед величиной преступления, которое он намеревался совершить. И над всем господствовало неумолимо нарастающее вожделение, которого он стыдился, но которому не мог противиться. Ненавидя себя, он опустил голову и взял ее лицо в ладони.
Первый поцелуй был коротким и нежным, второй — более настойчивым. Она затрепетала. Джейми неторопливо развязал шнурки ее одеяния, спустил его с ее плеч, а потом поднял ее и положил на постель.
Лежа рядом с ней и обнимая ее одной рукой, другой он ласкал ее груди, давая ей возможность насладиться этими прикосновениями.
— Мужчина должен воздать должное твоему телу, — тихо сказал Джейми, возбуждая по очереди соски легкими, круговыми касаниями. — Ибо ты прекрасна.
У нее перехватило дыхание, но потом девушка расслабилась. Он не торопился, двигался как можно медленнее, то поглаживая, то целуя, легко касаясь всего ее тела. Ему не нравилась эта девушка, он не хотел быть здесь, не хотел этого делать, но прошло более трех лет с тех пор, как он касался женского тела.
Джейми попытался прикинуть, когда она будет готова, но как, черт возьми, можно это определить? Она раскраснелась и тяжело дышала, но просто лежала рядом, как фарфоровая статуэтка. Чертова девица, неужели она не может дать ему подсказку?
Он взъерошил волосы дрожащей рукой, стараясь справиться со смешанными чувствами, которые охватывали его все сильнее с каждым ударом сердца. Он был зол, испуган и сильно возбужден — все это ему сейчас только мешало. Джейми закрыл глаза и глубоко задышал, пытаясь успокоиться. Нет, конечно, она не могла дать ему понять, ведь ей никогда еще не доводилось иметь дело с мужчиной. Ее хватило на то, чтобы устроить это тайное свидание, вынудить его прийти сюда, но все дальнейшие действия ему следовало предпринимать самому, исходя из собственного опыта.
Он коснулся живота девушки и нежно погладил ее между бедер. Она не раздвинула их для него, но и не сопротивлялась. Промежность ее уже увлажнилась. Может быть, пора?
— Хорошо, — шепнул он ей, — не тревожься, mo chridhe. Бормоча ей что–то, что могло сойти за успокаивающие слова, он взобрался на нее и коленом раздвинул ей ноги. Он почувствовал, что она вздрогнула, когда жар его тела накрыл ее, и запустил руки в ее волосы, чтобы успокоить, продолжая тихо приговаривать по–гэльски.
«Хорошо, что по–гэльски», — промелькнула отстраненная мысль, ибо он уже сам плохо осознавал, что именно говорит.
Ее маленькие крепкие груди терлись о его грудь.
— Mo nighean, — пробормотал он.
— Подожди минутку, — сказала Джинива. — По–моему… может быть…
От усилия держать себя в руках у него закружилась голова, но он продвигался внутрь медленно, чуть ли не по дюйму.
— Ой! — сказала Джинива, глаза ее расширились.
Джейми охнул и продвинулся чуть глубже.
— Прекрати это! Он слишком большой! Вынь его!
Испуганная Джинива забилась под ним. Ее груди терлись о его грудь, и его собственные соски напряглись.
Она пыталась сопротивляться, Джейми не отпускал ее, хотя и старался делать это деликатно, судорожно подыскивая слова, которые могли бы ее успокоить.
— Прекрати это! — выдохнула Джинива.
— Я…
— Вынь его! — завизжала она.
Он закрыл ей рот рукой и произнес единственное, что смог придумать:
— Нет.
И решительно вошел еще глубже.
Глаза Джинивы округлились, у нее вырвался крик, но он был заглушен его ладонью.
«Семь бед — один ответ!» — вспомнилось ему присловье, как нельзя лучше соответствовавшее ситуации. Пути назад все равно не было, и он сделал то единственное, что мог, — отдался безжалостному ритму собственного тела, вожделеющего невыразимого блаженства.
Джейми потерял представление о действительности и пришел в себя, лишь когда, уже опустошенный, лежал на боку рядом с Джинивой, слыша бешеный стук своего сердца.
С трудом подняв веки и увидев в свете лампы мерцание розовой кожи, Джейми подумал, что нужно посмотреть, не причинил ли он ей слишком много боли. Но, господи, не сейчас. Он снова закрыл глаза, позволив себе просто лежать и дышать.
…..
— Фу! Липко и гадко!
Джейми бросило в жар от возмущения и неловкости.
— На, возьми, — пробормотал он и потянулся за полотенцем с умывальника.
Джинива, однако, не взяла его, а раздвинула ноги и слегка выгнула спину, очевидно ожидая, что устранением последствий займется он. У него возникло сильное желание засунуть полотенце прямо ей в глотку, но он подавил его, взглянув на письмо. В конце концов, они заключили сделку и свое слово она сдержала.
Джейми намочил салфетку и начал протирать ей промежность с весьма угрюмым видом, но потом доверие, с которым она предоставила себя в его распоряжение, показалось ему даже трогательным, и, деликатно завершив процедуру, он неожиданно для себя коснулся ее лобка легким поцелуем.
— Ну вот и все.
— Спасибо, — сказала Джинива.»
(«Путешественница», гл.14)




Мне было до слёз жалко Джейми Фрезера, какой сложный выбор и какая не лёгкая судьба.

«ты хочешь вернуться домой, Маккензи?
У него перехватило дыхание, как будто кто–то нанес ему сильный удар в солнечное сплетение.
Шотландия! Покинуть этот сырой, болотистый край, вновь ступить на запретную дорогу, но шагать по ней легко и свободно, взбираться оленьими тропами на скалы, вдыхать свежий воздух, сдобренный ароматами утесника и вереска. Вернуться домой!
Перестать быть чужим. Уйти от враждебности и одиночества, приехать в Лаллиброх, увидеть просиявшее от радости лицо сестры, которая бросится ему на шею, ощутить крепкие дружеские объятия Айена, услышать веселые голоса детей, наседающих со всех сторон и тянущих его за одежду.
Уехать — и больше никогда не увидеть и не услышать собственного ребенка.
Он смотрел на леди Дансени с совершенно непроницаемым выражением лица, чтобы она не могла догадаться, какое смятение вызвало у него ее предложение.
Он почтительно склонил перед ней голову, чувствуя, что, возможно, совершает ужасную ошибку. Но иначе поступить он не мог.
— Я благодарю вас, миледи, но… думаю, я не поеду… пока.
Леди Дансени кивнула. Ничто в ее облике не выдало удивления, лишь одна светлая бровь слегка дрогнула.
— Как пожелаешь, Маккензи. Тебе нужно только попросить.
Она повернулась, словно крохотная фигурка из механических часов, и ушла. Вернулась в мир Хэлуотера, который теперь стал для Джейми в тысячу раз более крепкой тюрьмой, чем когда–либо.»
(«Путешественница», гл.15)






Разговор Джейми и его маленького сынишки перед тем как Джейми навсегда покинет Хэлуотер.

«— Хочу в паписты! — Личико Уилли выразило решимость. — Я не скажу бабушке или тете Изабель, я никому не скажу. Пожалуйста, Мак! Пожалуйста, разреши мне! Я хочу быть таким, как ты!

Глаза, так похожие на его собственные, были широко открыты и серьезны. Джейми осторожно отвел шелковистые каштановые волосы назад с высокого лба. Он окунул в воду три пальца и тщательно начертил крест на лбу мальчика.
— Я нарекаю тебя Уильям Джеймс, — произнес он тихо, — во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь.
….
— При крещении ты получаешь новое имя. Джеймс — это твое особое папистское имя. Это и мое имя.
— Правда? — обрадовался Уилли, — Теперь я вонючий папист, как и ты?
— Да, насколько я в этом разбираюсь.
….
— На. Сохрани и это. На память обо мне.
Он аккуратно надел Уилли через голову четки из букового дерева.

— Ты сказал, чтобы я хранил это в память о тебе! Но мне нечего подарить тебе на память обо мне!
Джейми слегка улыбнулся. Сердце его сжалось так, что он сомневался, сможет ли вымолвить хоть слово, но все же ему это удалось.
— Не переживай, — сказал он. — Я буду помнить о тебе.»
(«Путешественница», гл.16)




Каждое случайное слово вселяет надежду

«Ведь это она, ступив в круг камней на Крэг–на–Дун в тысяча девятьсот сорок пятом году, исчезла, провалившись в прошлое и оказавшись в тысяча семьсот сорок третьем. Прожив с Джейми Фрэзером почти три года, Клэр вернулась, пройдя сквозь те же камни, в апреле тысяча девятьсот сорок восьмого года, то есть спустя почти три года после исчезновения.
Из всего этого следовало — если допустить как возможность, что ей захочется снова вернуться в прошлое через камни, — она, скорее всего, окажется там спустя двадцать лет после своего исчезновения оттуда, в тысяча семьсот шестьдесят шестом году. А нам теперь точно известно, что за два года до тысяча семьсот шестьдесят шестого Джейми Фрэзер был жив и здоров. Если он прожил еще два года и если Роджер сумеет найти его….…»
(«Путешественница», гл.17)




Благородный олень средь Грампианских гор
Рыжехвостый грызун в хвойный лес
А Бошанская дочь за любимым в ночь
По родству той любимой души

Так вперёд за шотландской звездой кочевой
В Эдинбург, где, наверно не ждут
И глаза глядят с надеждой одной
В Крег-на-Дунские небеса.

И вдвоём на коне навстречу судьбе,
Не гадая в ад или в рай,
Так и надо идти, не страшась пути,
Хоть на край земли, хоть за край.





Подготовила: Лёля
Специально для ТheОutlander.ru

Категория: Книги | Просмотров: 988 | Добавил: Лёля | Теги: Diana Gabaldon, Чужестранка, outlander, Диана Гэблдон, книги | Источник| |Рейтинг: 5.0/1

Внимание!
Запрещено копировать и распространять материал без ведома администрации сайта.



Похожие новости:
Всего комментариев: 4
avatar
0
4
Спасибо, Лёля. Порадовали.
avatar
0
3
Ох, четвёртая - моя любимая серия в третьем сезоне ... И она мне нравится больше чем написанный текст. Все ни как не могу решиться начать читать книги...
А игра в шахматы - описана здорово, может и лучше чем в фильме даже.
avatar
1
2
Растревожила душу, Лёля! 003
avatar
1
1
Снова вспомнилась эта серия, такая волнующая...
Спасибо за подборку! 010
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
avatar
Добро пожаловать

Набор в команду
Приглашаем в команду сайта:

ПЕРЕВОДЧИКОВ
Дизайнеров
Модераторов
Ньюсмейкеров

По всем вопросам обращаться к Стефани
или отпишитесь
Мини-чат
Статистика

Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

Администратор
Зам.админа
Главный модератор
Модератор
Главный переводчик
Переводчик
Главный дизайнер
Дизайнер
Ньюсмейкер
Активист*
Активист
Проверенный
Пользователь

[ Кто сегодня был? ]
Новое на форуме
Сэм & Катрина (Том 3)
Автор: Kitty
Форум: За кадром
Дата: 22.09.2020
Ответов: 3942
Фан-арт по сериалу
Автор: olegdenya
Форум: Фан-арт
Дата: 22.09.2020
Ответов: 2038
Мужчины в килтах
Автор: olegdenya
Форум: За кадром
Дата: 22.09.2020
Ответов: 470
Поздравлялка
Автор: Kitty
Форум: Флудилка
Дата: 22.09.2020
Ответов: 1741
Лорен Лайл/Lauren Lyle
Автор: Darcy
Форум: Актеры
Дата: 22.09.2020
Ответов: 275
Наш баннер



Оutlander является собственностью телеканала Starz и Sony Entertainment Television. Все текстовые, графические и мультимедийные материалы, размещённые на сайте, принадлежат их авторам и демонстрируются исключительно в ознакомительных целях. Оригинальные материалы являются собственностью сайта, любое их использование за пределами сайта только с разрешения администрации.
Дизайн разработан Стефани, Darcy, Совёнок. Запрещено копирование элементов дизайна!


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика